[1]
<Name>
Intro
<Description>
 У нас знаменитые гости. На этот раз эскадрилья истребителей "Рихтхофен". Конечно, не вся эскадрилья. Человек двадцать пять летчиков возвращались из отпуска и провели ночь на нашей базе. Мы встретили их с огромным воодушевлением. И они этого вполне заслуживают.

 Эскадрилья "Рихтхофен" - занимает особое место в люфтваффе. Одно только имя "Рихтхофен" чего стоит! Рейхсмаршал Геринг был первым командиром этой эскадрильи, и это дает право на особое отношение. Но великому имени нужно соответствовать. И "тузы", несомненно, гордо несут это имя. Они творят чудеса. Всем известно, что они сбили около пятисот самолетов. Это все вместе - в Польше, во Франции и в Англии. Некоторые считают, что они уже перешли рубеж в пять сотен. Но "тузы" сами очень точно ведут свой счет, они сказали нам, что к настоящему моменту сбито 485 самолетов. Так что отсчет первых пяти сотен - это вопрос нескольких дней. А оттуда рукой подать до первой тысячи. Начинать всегда трудно…

 Правда, самых больших «тузов» здесь не было. Мы не видели ни майора Вика, ни майора фон Мальцана, ни майора Мелдерса. Но у них, наверное, в тот вечер уши огнем горели - столько мы о них вспоминали. И конечно, об их делах тоже.

 Пятьсот побед, тысяча побед… Сказать очень легко. Но если остановиться на мгновение и подумать, сколько в этом заключено риска, сколько труда, нервного напряжения, становится ясно, что достичь этого было очень нелегко. Например, майор Вик. Он один сбил уже больше пятидесяти вражеских машин. Одно только перечисление типов сбитых им самолетов составит порядочный каталог. Там были бы "Харрикейны" и "Спитфайры", "Кертиссы" и "Мораны", "Мюрреи" и "Виккерсы", "Бристоль-бленхеймы" и многие другие.

 Да, им не на что жаловаться, этим "тузам". Вся страна сходит по ним с ума, у них все награды, какие только есть, продвижение в званиях у них такое, что дух захватывает. Фон Мальцан, например, в 1932 году был всего лишь капралом. К 1934 году он уже был лейтенантом. Сейчас ему нет еще тридцати, а он уже коммодор.

 Что в нашей работе плохо, так это то, что она не так драматична, как у истребителей. Наши машины не так быстры, потому что должны нести бомбовую нагрузку. Собственно говоря, именно тот факт, что мы не можем развивать высокую скорость, делает нашу работу вдвойне опасной. В конце концов, для нас далеко не в той степени опасны зенитки, как "Спитфайры" и "Харрикейны", которые гораздо быстрее и маневреннее наших машин. Для сравнения можно представить себе маленького подвижного боксера, атакующего человека более тяжелого и сильного, но который весь увешан связками разной поклажи и не может даже высвободить руку, чтобы ответить. Маленький боксер, конечно, выглядит интереснее, но не стоит забывать, что большой не столько дерется, сколько несет свой груз, который, если его доставить по назначению, окажется гораздо важнее и полезнее, чем победа над этим малышом.

 Люди также забывают, например, что мы, бомбардировщики, должны взлетать в абсолютно любую погоду. В самый жестокий шквал, в град и снег, ночью, в туман, когда надо лететь совершенно вслепую. И это не самое плохое. Хуже всего, когда надо вслепую садиться. Ночью или днем, в туман или ливень, когда и речи нет о взлете истребителей. А еще хуже, если ты знаешь, что в воздухе ты не один, а таких, как ты, еще четыре, или пять, или шесть. И нельзя забывать, что иногда кто-то из экипажа ранен или даже убит, и колымагу ведут домой один или два более или менее целых человека. Ведут на базу, а куда идут, точно не знают, потому что приборы вырубились и компас не работает. Сколько раз в таких ситуациях случалось, наши пилоты уже заходят на посадку и думают, что наконец-то они на базе, и только в последний момент до них доходит, что они чуть не сели на вражеский аэродром.

 Но самое плохое в нашей работе то, что никто ничего не знает о ее результатах. Мы знаем объект. Мы должны прорваться и положить наши яйца точно в цель. Мы должны прорваться сквозь любые преграды и помехи. Мешают заградительные аэростаты, мешают зенитки, но хуже всего истребители. Но мы должны прорваться во что бы то ни стало. И вот наконец сбрасываем боезапас. Может быть, эти бомбы сделают исключительно важное дело. Может, они разрушат что-то такое, чего враг уже никогда не сможет восстановить и без чего не сможет обойтись. Но даже мы сами об этом никогда не узнаем. Мы никогда не сможем вернуться домой и сказать: "Мы уничтожили оборудование, на котором производилось 200 самолетов в месяц". Все, что мы можем сказать, - это что мы сбросили наши бомбы и записали на свой счет попадание. Мы даже после войны никогда не узнаем, что каждый из нас сделал. То есть не узнаем в точных цифрах, как это знают истребители. Наш успех не может быть официально подтвержден. Это очень несправедливо. Я это ясно почувствовал дома, когда друзья и знакомые моих родителей спрашивали меня, скольких врагов я сбил. Сначала я пытался объяснить им разницу между истребителем и бомбардировщиком. Но очень скоро у меня кончилось терпение. Когда меня снова и снова спрашивали, сколько самолетов я сбил, просто отвечал: "Ни одного" - и уходил...
<Slide>
miss-31.jpg
<Caption>
Дата: 25 января 1941 года.
Время: 12:00.
Погода: облачно.
Высота облаков: 1100м.
Скор. ветра: 3 м/с.
Высота полёта: 300 м.
Позывной: Плутон.
Радиочастота: 301

..."Плутон-1"... Взлет по готовности... Viktor, Viktor!...Господа!... Наша разведка обнаружила ещё одно тайное место для разгрузки английских танкеров...Квадрат АХ - 46...Там как раз под разгрузкой стоят несколько судов...Мы их и должны потопить!...К цели подойдем на 300 метрах, чтобы как можно дольше оставаться в тени для радаров и истребителей противника... Бомбометание-горизонтальное...Сброс бомб по команде штаффельфюрера...До цели и обратно нас будут сопровождать истребители из JG 26....Хайль Гитлер!...
 
Самолёт: He-111H-2 - 2 штаффеля.
[2]
<Name>
Success
<Description>
Герр Обер-лейтенант!
Вы выполнили поставленную задачу!
<Slide>
Success.jpg
<Caption>
[3]
<Name>
Failure
<Description>
Герр Обер-лейтенант в следующий раз вам повезёт больше!
<Slide>
CampaignFailure.jpg
<Caption>
