[1]
<Name>
Intro
<Description>
 Вчера 17.00 мы вылетели к Английскому побережью. Я летел на левом фланге лидирующего "клина" группы. Нас прикрывали истребители сопровождения. За несколько минут до подхода к цели, вся группа снизилась и летела на высоте 1850-2000 м. Вдруг из облаков выскочили "Спитфайры" и обстреляли меня. Они со свистом пронеслись всего лишь в 10 м ниже. "Какая наглость!" - пробормотал мой штурман, когда его пулеметная очередь прошла мимо них, у него не было времени прицелиться. Бортрадист сообщил, что английские истребители вступили в бой с нашим истребительным эскортом и сразу спикировали. Они смогли попасть в наше правое крыло, но все пробоины не представляли опасности. Впереди лежала наша цель - верфь в Портсмуте. Было совершенно ясно, что верфь ощетинилася зенитными пушками среднего калибра. Вспышки из орудийных стволов следовали непрерывно. Я никогда прежде не видел такой концентрации зениток вокруг цели.
 
 Мы начали заход на бомбометание. Когда стрелок-бомбардир направлял меня, я случайно посмотрел вниз через носовую часть и заметил трассеры, приближавшиеся прямо к нашему носу. Инстинктивно я резко повернул руль влево, все произошло очень быстро. Два коротких, резких удара сотрясли нашу машину. "Они попали в нас, - сухо сказал один из стрелков. - Но куда?" Я ничего не видел, и у меня не было времени, чтобы посмотреть, потому что мы готовились сбросить наши бомбы. Новый удар сотряс мой "Юнкерс", и в тот же самый момент мы услышали ужасный грохот, доносившийся снаружи, - тяжелые зенитки палили прямо в нас! Сбросив бомбы, вся группа отвернула вправо. Внезапно неровное завывание в двигателях заставило меня насторожиться. Я так испугался, что на долю секунды кровь застыла у меня в жилах, - поврежденные двигатели - вынужденная посадка - "сыграть в ящик". Эти три понятия неожиданно сложились у меня в уме в мрачное будущее. У меня совсем не было времени посмотреть на свои приборы, я должен был полностью сконцентрироваться на маневрах ведущего самолета, чтобы не протаранить его. Передвигая рычаги секторов газа, я пытался вывести двигатели на прежние обороты. Все было безуспешно! Ужасное завывание в двигателях возрастало все больше и больше, шум был такой, что мог заставить мертвеца вертеться в могиле. Бомбы попали в точку, герр Лейтенант, - сказал стрелок из нижней огневой точки и, не переводя дыхания, продолжил: - Мы потеряли все наше масло, все, что течет, иссякает!
 
 Мы теперь снова летели по прямой, и я получил возможность проверить показания приборов своих двигателей. Это была правда - температура масла и охлаждающей жидкости уже зашкаливала. Взглянув на правое крыло, я понял, в чем дело. Странно, что крыло вообще все еще было на месте. Справа, около двигателя, было сплошное решето размером 90 на 45 см. Должно быть, произошло прямое попадание или, по крайней мере, очень близкий разрыв! Правый двигатель все еще работал, хотя и на пониженных оборотах. Но поскольку температура росла, я должен был его остановить, чтобы избежать риска возникновения пожара. Я покинул боевой порядок и радировал лидеру: "Правый двигатель вышел из строя. Попытаюсь вернуться на базу". Группа прошла мимо меня. Со мной в качестве эскорта остались четыре истребителя, которые кружили вокруг моего самолета, летевшего теперь на сильно пониженной скорости. В пределах 40 минут я должен был оказаться над Французским побережьем. Но что это? Теперь и левый двигатель начал работать неровно. Этого еще не хватало! Я убрал газ и прислушался к звуку двигателя. Он снова заработал равномерно. Но мне пришлось терять высоту, поскольку скорость уменьшилась. Я должен был бороться за каждый десяток метров. Я перезапустил правый двигатель, дал полный газ и с вибрацией в обоих двигателях набирал высоту до тех пор, пока указатель температуры снова не достиг предельного значения. Тогда я снова остановил правый двигатель, но мы выиграли почти 600 м. Так это и продолжалось - то вверх, то снова вниз. Когда мы уже были над Французским побережьем, я покачал на прощание крыльями, истребителям эскорта и направился домой.
 
 Над аэродромом мы выстрелили две красные сигнальные ракеты, обозначавшие аварийную посадку, и я начал снижаться. Приложив достаточно усилий, я все же смог опустить рычаг выпуска шасси, но я не знал, было ли оно повреждено и не разрушится ли во время посадки. Так или иначе, но мы позаботились о том, чтобы затянуть наши привязные ремни.
 
 Я уже достиг края летного поля, но моя скорость была еще слишком высока, потому что закрылки не действовали – они были оторваны! Мы пересекли половину поля прежде, чем смогли коснуться колесами земли, и затем на скорости более 150 км/ч, бешено трясясь, понеслись к группе припаркованных "Юнкерсов", на которых все еще работали несколько механиков. "Это катастрофа, - мелькнуло у меня в голове. - Чтобы плюхнуться "на живот", надо заставить шасси сложиться". К этому моменту мы были приблизительно в 360 м от других самолетов. Приступим! Я толчком прибавил обороты левого двигателя и повернул вправо настолько энергично, настолько мог. Конечно же стойки шасси не выдержат такого резкого изменения направления и отлетят! Самолет накренился на правый борт приблизительно на 60 градусов и… покатился в новом направлении прямо к свободному пространству на краю аэродрома. Там я, по крайней мере, не рисковал убить людей или разрушить самолеты. Я проскочил этот промежуток, и - наконец! - перескочив через несколько канав, остановился на картофельном поле приблизительно в 300 м от края аэродрома. Шасси все еще были на месте. Вот так всегда: если вы не хотите, чтобы что-то сломалось, так это обязательно произойдет; если же однажды вы попробуете это сломать, оно останется в целости, чтобы вы ни делали!
 
Мы выбрались наружу и, переводя дух, смотрели, что происходит вокруг нашего "Антона". К нам прибежали бортинженеры, механики, пилоты и мы вместе осмотрели нашу потрепанную птицу. Стало очевидно, что в крыло в 80 см от правого двигателя попали два 40-мм снаряда, они разрушили главный лонжерон крыла и вырвали около 2 м обшивки нижней поверхности. Эти снаряды, разорвавшись прямо около двигателя, изрешетили всю его гондолу, масляный и топливный баки. Также в крыле были несколько пулевых пробоин, а в нижнюю часть попали осколки зенитных снарядов. Мы избежали неприятностей! Было чудо, что ни один из нас не был ранен, и это заставило всех нас еще сильнее поверить в то, что пули, предназначенные нам, ещё не выпущены.
<Slide>
miss-6.jpg
<Caption>
Дата: 5 августа 1940 года.
Время: 12:09.
Погода: облачно.
Облака: 500 м.
Скор. ветра: 4 м/с.
Высота полёта: 1500 м.
Позывной: Консул.

 ...Aghtung!... Пять минут до цели, погода портится, будьте внимательны!... Viktor, Viktor!...Бомбить будем британский аэродром Сандан... Атаку произведём с горизонта...Сброс 4 - 250 кг и 18 - 50 кг бомб по самолёту штаффельфюрера... Истребители прикрытия должны были нас встретить ещё 10 мин назад, будем надеятся что они все таки появятся и прикроют нас?...Удачи нам господа!...
 
Самолёт: Ju-88A-1 - 6 кеттенов.
 
[2]
<Name>
Success
<Description>
Герр Лейтенант!
Вы выполнили поставленную задачу!
<Slide>
Success.jpg
<Caption>
[3]
<Name>
Failure
<Description>
Герр Лейтенант в следующий раз вам повезёт больше!
<Slide>
CampaignFailure.jpg
<Caption>
